Разумеется, это предельное упрощение, но все же в целом доказательная база выглядит именно так. Поэтому то, что принято называть «Большой Игрой», заключалось, прежде всего, в активности англичан на территориях вне границ британской Индии, где эта активность часто пересекалась с аналогичной деятельностью русских. Это считалось защитой интересов Индии. При этом до сих пор никто так и не смог доказать, что у России когда-либо существовали действительные намерения захватить британские владения в Индии или каким-то образом против них злоумышлять (авантюрные проекты или идеи некоторых военных – а таковые действительно время от времени появлялись – принимать за государственные политические планы все-таки не стоит).

Необходимо, наверное, отметить и то, что противостояние России и Великобритании в рамках «Большой Игры» никогда не ограничивалось исключительно военно-стратегическими вопросами. Идеологи проникновения Великобритании в Центральную Азию всегда подчеркивали важность выхода на местные рынки. Понимали это и в России, поскольку еще до начала военной экспансии России в Центральной Азии участники ряда английских экспедиций – в частности, Муркрофт и Александр Бернс – отмечали, что местные рынки уже наводнены русскими товарами, о качестве которых они отзывались весьма нелестно, и полагали, что, если бы Британия получила на рынок равный доступ, успех был бы обеспечен. Да и сама начавшаяся в 1860-х годах российская экспансия в регион, как считают многие исследователи, была изначально вызвана необходимостью поставить под контроль регионы, производящие хлопок – в каком-то смысле стратегическое сырье для молодого российского капитализма, поставки которого чрезвычайно осложнились после начавшейся в США Гражданской войны. [26 с. 182]

Впрочем, как бы то ни было, главный аргумент участия России в «Игре» в качестве сознательного игрока сводится к неоспоримому факту, что Российская империя действительно постоянно расширялась на протяжении почти двух столетий. А раз она расширялась, то расширялась не просто так, а КУДА-ТО. Например, к Индийскому океану, а значит, и к Индии. Впрочем, если признать подобный аргумент, то необходимо допустить, что у России могли существовать четкие планы, рассчитанные на пару веков, которые бы последовательно реализовывали все российские монархи вне зависимости от убеждений и проводимой политики. Для того чтобы поверить в это, надо быть фантастически высокого мнения о слаженности и управляемости российского государственного аппарата. Впрочем, представлять своего противника в виде отлаженной зловещей машины, последовательно выполняющей какую-то грозную программу - порок восприятия, свойственный слишком многим политикам и общественным деятелям в любой стране.

Как показывает практика, более верными обычно оказываются куда более простые объяснения. Разумеется, никто не претендует на универсальный ответ на вопрос, почему Россия 200 лет расширялась на юг и юго-восток. Однако усматривать здесь следование одному раз и навсегда утвержденному плану представляется весьма сомнительным. Пожалуй, на определенные размышления могут навести слова лорда Керзона, совершившего в молодости поездку по строившейся тогда Закаспийской железной дороге. Этот далеко не русофильски настроенный политик, будущий вице-король Индии и консервативный министр иностранных дел, высказался в своей книге по вопросу российской экспансии так: «При отсутствии каких-либо физических препятствий и во враждебном окружении… вся логика дипломатии сводится к пониманию альтернативы: победа или поражение. Россия было просто вынуждена продвигаться вперед, как Земля – вращаться вокруг Солнца».

Разумеется, не стоит считать эту фразу вершиной политической аналитики, раз и навсегда снимающей все исторические и политические вопросы. Но все же обратить на нее внимание стоит. Просто потому, что это попытка трезвого и беспристрастного взгляда на положение дел. Центральная Азия в век противостояния империй была прорехой на политической карте. И эту прореху рано или поздно кто-то должен был «залатать». Россия же, подчиняясь почти физическим законам инерции, продвигалась к Среднеазиатским ханствам просто протягивая линии своих крепостей все дальше на юг через казахские степи. Движение это можно сравнить с продвижением русских по Сибири или продвижением американских поселенцев на Запад. Несмотря на все различия, общее здесь одно: отсутствие твердого сопротивления подстегивает дальнейшее движение вперед. То, что Британцы не пришли в Центральную Азию первыми, может во многом быть объяснено не сложными дипломатическими играми или какими-то политическими просчетами, а суровой географической действительностью: чтобы утвердить свое влияние в Коканде, Хиве и Бухаре, англичанам надо было преодолеть горы, а русским – степь. При сложности обеих задач, вторая все же выглядела проще. Кроме того, англичанам надо было утвердиться в Афганистане, однако после двух прискорбных попыток они стали первым народом в новой истории, пришедшим к выводу, что покорить Афганистан невозможно.

Страницы: 1 2 3 4

Подобные материалы:

Результаты работы Северного и Южного обществ
В тот момент, когда в Северном обществе шла идейная борьба вокруг "Конституции" Муравьева, приехал в Петербург Пестель. Цель его заключалась в том, чтобы с помощью республиканцев-северян объединить Северное и Южное общества на п ...

Галицко-Волынское княжество в на­чале XIV в.
Почти целый век после смерти Данило на Волыни и в Галичине не происходило каких-то особых изменений. Галицкий престол унаследовал сын Данило Лев (1264—1301; Волынский же, после смерти Василька, достался его сыну Владимиру (1270—1289). Дво ...

Восточные славяне, авары, болгары, венгры в V–IX вв.
В заглавии названы главные действующие лица исторических событий V–IX вв., происходивших в украинских степных и лесостепных регионах. В этот период продолжалось Великое переселение народов с востока на запад. Через территорию современной ...