Медведев отмечает и особенности языка писателя, который «даже слова подбирает как можно пренебрежительные». «Удивительный упрек» Солженицына к императорам и императрицам, что «они управляли страной и решали дела не в интересах народа и не по святой правде, а руководствуясь своими собственными политическими интересами», вызывает у Роя Александровича вопрос: «Но кто и где в то время правил иначе?»[37] В чем он, собственно говоря, прав.

Не осталось без внимания и рассмотрение внешней политики Солженицыным. Так у Я.С. Лурье возражения вызывают и замечания Солженицына, «относящиеся к новой истории России и Запада. Непонятно, например, утверждение писателя, что «Александр I был с войском в Париже – но не присоединил к России не клочка европейской земли». Автор как будто забыл, что Польша (как и Финляндия, и Бессарабия, присоединенные до 1815г.) находится не в Азии»[38]. Разбирая взгляды Александра Исаевича на внешнюю политику Медведев уделяет внимание источникам, которым отдает предпочтение писатель: «Всего лишь несколько строк уделяет писатель Отечественной войне 1812г…. Не о мужестве русской армии и ее полководцев пишет он, а о предательстве: отступавшая русская армия якобы бросила на произвол судьбы в московских госпиталях раненых солдат и офицеров, 15 тыс. которых сгорели в московском пожаре. Но откуда взят этот явно придуманный страшный сюжет, которого нет ни в российских исторических хрониках, ни в романе Л.Н. Толстого? Солженицын ссылается лишь на французского историка Альфреда Рамбо, одного из главных авторов многотомной «Истории XIX века». Но это один из множества вымыслов, которыми были полны донесения Наполеона, отправленные им в Париж из покинутой жителями горящей Москвы. Но для чего их повторять русскому писателю?!»[39]

Особое отношение, особую симпатию Солженицына к началу XX века и Столыпину в частности заметили многие историки. Одним из них является Дьяков В.А., доктор исторических наук, ведущий научный сотрудник Института славяноведения и балканистики РАН, который в своей статье «Об историко-социологической концепции А.И. Солженицына» пишет: «Солженицын убежден, что пика своего исторического развития наша страна достигла накануне Первой мировой войны. Среди крупных деятелей этого периода наибольшими симпатиями писателя пользуется министр внутренних дел и председатель совета министров в 1906-1911гг. П. Столыпин. Существует несколько похвальных отзывов о нем, принадлежащие Солженицыну; одно из его высказываний в рецензии на книгу Леонтовича призывает отдать должное «настойчивому либерализму» царскому сановника»[40]. И Бернштам М.С. отмечает, что «на десятках страниц «Августа Четырнадцатого» Солженицын описывает, как правительство П.А. Столыпина в 1906-1910 годах работало над упразднением института общины и устанавливало частную земельную собственность в России – превращало крестьян в фермеров»[41]. Не остается в стороне в этом вопросе и Р.А. Медведев: «Писатель крайне преувеличивает возможности и значение Столыпина, а соответственно и роль этого террористического акта в истории России. Столыпин был, несомненно, выдающимся политическим деятелем, но во многих отношениях он был одинок… В 1911 г. все ждали скорой отставки премьера. Наибольшим же вниманием при царском дворе пользовался уже не Столыпин, а Григорий Распутин. В царском окружении Столыпина не любили, в Государственной Думе к нему относились достаточно прохладно, а в революционной среде его ненавидели»[42].

«Все высказывания Солженицына о прошлом, настоящем и будущем нашего отечества образуют тщательно продуманную, внутренне цельную мыслительную конструкцию. Исходя из нее, он систематизирует всю накапливаемую информацию, вырабатывает свое отношение к существующей действительности и прогнозирует пути ее трансформации, оценивает смысл и знание тех или иных исторических событий, место и роль в них отдельных личностей. По своему идейно-теоритическому содержанию историко-социологическая концепция Солженицына имеет немалое сходство с романтической историографией первой половины прошлого века», - так охарактеризовал концепцию Солженицына В.А. Дьяков. Он также замечает такую особенность исторического восприятия Александра Исаевича: «Как истинный художник и человек высоких нравственных принципов Солженицын в своем восприятии исторического процесса искренне стремится быть объективным, хочет подняться над описываемыми им политическими дрязгами, над собственными симпатиями и антипатиями. И это ему во многих случаях удается, хотя и далеко не везде» .[43] А Р.А. Медведев отмечает «характерный прием исторической публицистики Солженицына»: «он разыскивает и цитирует лишь источники, согласующиеся с его собственной уже сложившимся мнением»[44].

Страницы: 1 2 3

Подобные материалы:

Царь Борис Годунов и Лжедмитрий 1 (1598-1606)
Хозяйственное разорение, социальные коллизии и потрясения сопровождались династическим кризисом. Из-за неспособности сына Ивана Грозного к государственным делам фактическим правителем стал его шурин Борис Федорович Годунов, сестра которог ...

Воспитание самурая
Звание самурая в средневековой Японии было наследственным. Сын, как правило, шёл по стопам отца, становясь воином-профессионалом, представителем сословия военно-служилого дворянства, и оставался в том феодальном клане, членом которого был ...

Внутренняя политика.
Сократились феодальные усобицы. Великие и удельные князья отказывались от прав в своих владениях и переходили под покровительство Москвы, превращаясь в служебных князей. Удельные князья становились боярами. Усилилась боярско-княжеская ари ...