Почти восемьдесят лет отделяют нас от тех дней, слава которых «не смолкнет, не померкнет никогда», и все же гражданская война еще не вполне стала историей. На наших глазах происходит великая переоценка ценностей, заставляющая вновь и вновь вглядываться в не такое уж далекое прошлое. Переоценка эта нужна, чтобы лучше понять настоящее, чтобы народу не захлебнуться кровью в будущем.

Стоит ли ворошить прошлое — спросят иные. Может быть, хватит бередить старые раны? Стоит. И не только потому, что, как сказал поэт Борис Чичибабин, «за боль величия былому пора устроить пересмотр», и не только потому, что элементарное чувство самосохранения заставляет задумываться о том, как начинается этот революционный кошмар и как его не допустить. Дело еще и в том, что общество, увы, по-прежнему расколото. Были и есть люди, молитвенно взирающие на красное знамя с надписью: «Вся власть Советам!» Для них это — святыня. Но были и есть другие люди, которые помнят: те, кто сражался по ту сторону баррикады под лозунгом «За единую и неделимую Россию», под трехцветным флагом — тем, что является сейчас символом государственной власти в нашей стране, — те тоже были дети России и боролись за ее будущее (вернее, за то, как они его понимали).

А ведь были еще и третьи — те, которые не принимали ни белый, ни красный идеал и шли в бой со словами: «Власть Советам, а не партиям, за вольную коммуну!» Как их только не называли — «зелеными», бандитами, повстанцами (последнее, наверное, более близко к истине). Но суть от этого не меняется: это было самостоятельное движение со своим, если хотите, политическим идеалом.

И у всех людей была своя правда. Вообще, любая гражданская война — это столкновение нескольких сил, у каждой из которых есть своя правда. Отдавая монополию на истину какой-либо одной воевавшей стороне, мы неизбежно искажаем картину и грешим против истории. Ведь до сих пор в России едва ли не в каждой семье хранятся фотографии дедов и прадедов — в буденовках или погонах. Это и есть наша совокупная история, из которой, как из песни, слова не выкинешь.

Мы до сих пор пользуемся заученными штампами-противопоставлениями: красные — белые, бедные против богатых, эксплуататоры — эксплуатируемые и т. д. И обманываем себя, ибо в жизни все было намного сложнее. И страшнее. В том числе и на Урале, где гражданская война началась очень рано (в конце 1917 года) и затянулась до конца 1921 года. Часто красное или трехцветное знамя служило только поводом для сведения старых счетов . Обычно человек оказывался по ту или иную сторону фронта по причинам чисто житейским, не имеющим ничего общего с идеологией обоих лагерей. Большинство попросту не понимало, кто с кем и из-за чего воюет. В те дни люди, еще не догадываясь об этом, выбирали судьбу на годы вперед. Это — о ситуации в Забайкалье, но это же можно сказать и применительно к Уралу.

Наконец (и это, пожалуй, самое существенное), любая гражданская война — звездный час полевых командиров. Тех самых, которых мы видели и в Афганистане, и в Боснии, и в Чечне. Если коротко, то это вожаки, каждый из которых мог бы подписаться под словами Шамиля Басаева: «Я подчиняюсь только Аллаху!» Таких «подчиняющихся только Аллаху» было в те годы очень много. Они могли быть абсолютно бесконтрольными, как батька Ангел из фильма «Адъютант его превосходительства», или формально входить в ту или иную вооруженную структуру — неважно: в своих действиях они оставались «вольными птицами», то есть занимались, по сути, узаконенным бандитизмом. Бороться с ними было в тех условиях чрезвычайно трудно, и действия этих «шамилей басаевых» того времени страшно компрометировали ту воюющую сторону, флагом которой они прикрывались. Именно эти «полевые командиры» творили самые страшные злодеяния: так, формально подчиненная А. Колчаку Партизанская дивизия атамана Анненкова сожгла близ Тюмени село Куломзино со всем населением, а формально подчиненный Красной Армии партизанский отряд Якова Тряпицына вырезал до грудных младенцев город Николаевск-на-Амуре весной 1920 года. Особенно драматическую роль сыграли эти «партизаны» в судьбе белого движения и особенно Колчака, так как нигде официальные распоряжения командования, надо сказать, весьма гуманные и политически продуманные, не шли в таком противоречии с практикой поведения среднего и низшего звена офицерства, как это было в сибирских армиях белых. Естественно, когда А. Колчак подписывал указ о 8-часовом рабочем дне и организации профсоюзов, а его офицеры разгоняли эти профсоюзы пулеметами и шомполами, то все шишки сыпались именно на Колчака.

Страницы: 1 2

Подобные материалы:

Общее стратегическое руководство партизанского движения
Общее руководство П.д. осуществляла Ставка ВГК. Непосредственно стратегическое руководство осуществлял Центральный штаб партизанского движения при Ставке, созданный 30 мая 1942 г. (начальник ЦШПД Пономаренко, главнокомандующий п.д. – К.Е. ...

Вступление
Битва за Британию — крупнейшее авиационное сражение Второй мировой войны, продолжавшееся с июля по октябрь 1940 года. В ходе ожесточённых воздушных боёв Королевские ВВС Великобритании отразили попытки немецких ВВС (Люфтваффе) завоевать го ...

Необходимость и значимость отмены крепостного права
Одновременно с ростом наёмного труда происходил и другой процесс, характерный для капиталистической промышленности: смена ручной техники производства машинной. В 40-50-х гг. прошлого века в разных отраслях производства появляются машины. ...