Начало Первой мировой войны пришлось на время IV Государственной Думы, выборы в которую прошли осенью 1912 г. Главным их итогом стало «вымывание» октябристского центра, более или менее стабилизировавшего ситуацию в 3-й Думе. Произошло усиление как правых, так и левых фракций.

Одной из самых влиятельных фракция стали «прогрессисты». Ее идеологом был представитель известной семьи промышленников и банкиров, газетный издатель П. П. Рябушинский, а лидером – фабрикант А. И. Коновалов, отличавшийся особым вниманием к проведению разумной социальной политики, соблюдению интересов рабочих. Но на формальное объединение с кадетами прогрессисты не шли, считая их слишком «демократическими», то есть уделяющими внимание больше общеполитическим вопросам, нежели формированию свободной экономики. (В конце концов, во время войны обе фракции сошлись в главной идее – идее «ответственного» министерства).[8]

П. Н. Милюков писал в «Воспоминаниях»: «суть перемены, происшедшей в Четвертой Думе, заключалась в том, что компромисс оказался невозможным и потерял всякое значение, вместе с нм исчезло и то среднее течение, которое его представляло. Исчез «центр», и с ним исчезло фиктивное правительственное большинство».[9] Ослабевшая в IV Думе фракция «Союза 17 октября» колебалась между крайне правыми и незримым кадетско-«прогрессистским» альянсом, все больше склоняясь в пользу второго.

Нет сомнения, что одной из важнейших причин формирования такой политической ситуации была и правительственная политика. Перед самой войной, в январе 1914 г. премьер-министр В. Коковцов, заявивший однажды: «У нас парламента, слава Богу, еще нет!» и глубоко обидевший тем самым думцев, попал под перекрестный политический огонь и думцев, и разоряющихся дворян, которым был не по вкусу сбалансированный бюджет, был вынужден уйти. Новый премьер, 75-летний И. Л. Горемыкин, был многолетним честным служакой престолу, но абсолютно не соответствовал задачам, стоявшим перед страной.

Императорский двор и правительство совершенно оставили попытки выработать набор идей, консолидирующих активную, созидательную часть общества в национально-государственном и либерально-консервативном направлении. Вместо этого тщательно поддерживались традиционалистские действия с опорой на казенно-бюрократический аппарат.[10]

Разобщенность политической элиты накануне войны и в ее начальный период проявлялась в ряде думских резолюций, практически открыто противопоставляющих себя правительству. Верховная власть с одной стороны, и либералы и люди либерально-консервативных убеждений все больше шли расходящимися курсами.

Пока наблюдался патриотический подъем, а войну на полном серьезе называли отечественной, это было не так заметно. Но как только поражения на фронте и сложности в тылу дали о себе знать и снизили всеобщий энтузиазм, непонимание политической элитой друг друга привело к кризису власти.

Подобные материалы:

Вильгельм II. Переход Германии к «отравой политике». Ухудшение англо-германских отношений.
После смерти Вильгельма I трон вскоре перешел к его внуку Вильгельму II. Воцарение нового кайзера вызвало ликование среди военных, прусских консерваторов и клерикалов. 29-летний император был типичным юнкером, более всего гордившимся воен ...

Заключение.
Прискорбно, что мир, в котором жили советские люди, для многих был миром двойного существования – с запрятанной в сознании, но постоянно и болезненно ощущаемой правдой о прошлом. Прискорбно и то, что очень многие даже и не замечали этого. ...

Латинская Америка в начале XXI в.
К началу нового тысячелетия изменилась демографическая ситуация, население Латинской Америки увеличилось с 63 млн. человек (1900) до 500 млн. Городское население превышает сельское. Самую многочисленную социальную группу латиноамерикански ...