Много в России было таких войн ничем не оправданных и не нужных, но отражающихся негативно на внутреннем положении страны, ее экономике, национальном сознании, на отношении масс к правителю. Солженицын неоднократно говорит об этом, называя это главной причиной нестабильного положения в стране на протяжении нескольких веков. «Внешняя политика царской России никогда не имела успехов сколько-нибудь сравнимых. Даже выиграв большую европейскую войну против Наполеона, она никак не расширила своей власти на Восточную Европу. Она бралась подавлять венгерскую революцию – в пользу Габсбургов, обеспечивала прусский тыл в 1866 и 1870, ничего за то, не взяв, то есть бескорыстно возвышала германские державы. Напротив, сама впутывалась ими же в балканских и турецких войнах, проигрывала, и при огромных ресурсах и замахах так никогда и не исполнила мечты своих руководящих кругов о проливах, хотя и в последнюю гибельную для себя войну вступила с этой главной целью. Россия часто оказывалась исполнителем чужих задач, вовсе не своих. Множество промахов ее внешней политики происходило от недостатка практического расчета на верхах, от бюрократической неповоротливой дипломатии, - но отчасти, очевидно, и от некоторой доли идеализма в представлениях руководителей, что мешало им последовательно проводить в жизнь национальный эгоизм»[17], - так он пишет о внешней политике царской России в своей статье «Письмо вождям Советского Союза».

Александр Исаевич оценил порывы Павла за его короткое царствование облегчить положение крестьян, «и правда, как не оценить, что в день своей коронации он ограничил барщину тремя днями в неделю и распорядился о “непринуждении к работе в воскресенье”, а в 1798 запретил продажу крепостных без земли — это был важный перелом в крепостном праве, с роста на убыль».

«Кончая XVIII век, как не поразиться цепи ошибок наших правителей, их направленностью не на то, что существенно для народной жизни… Уже к концу XVII народ нуждался в длительном отдыхе — но и весь XVIII мотали его. Теперь уж, кажется, все внешние национальные задачи были выполнены? — так остановиться и целиком обратиться бы ко внутреннему устройству? Нет! и на этом далеко не кончились внешние простягания российских правителей… К горю нашему, и в XIX веке это ещё долго шло так же. И наши XVIII — XIX века и по смыслу слились в единый петербургский период»[18].

Солженицын очень коротко говорит о внутренней политике Александра I, он отмечает лишь некоторые парадоксы ее деятельности: «охотно обдумывал и соучаствовал в разработке либеральной конституции для России — для общества, половина которого состояла в рабстве, затем и подарил конституцию Царству Польскому, на столетие опережая Россию», «освободил священников от телесных наказаний (ещё чудовищно сохранявшихся!), разрешил крестьянам вступать в брак вне воли помещика и неопределённо склонился их освобождать, но вовсе без земли, однако и не сделал ничего, кроме “закона о вольных хлебопашцах” — освобождении при добровольном согласии помещика, да запрета новой раздачи казённых крестьян помещика». Безволие проявил Александр и к деятельности тайных обществ. Более пространно Солженицын характеризует внешнюю политику императора. Александру Исаевичу непонятно желание Александра I вмешиваться в европейские дела, так он считает, что политика Наполеона «не относилась к России с её сторонним расположением, с её пространствами, пугающими всякого завоевателя, и населением, так нуждающимся в покое и разумной заботливой администрации»[19]. Но Александр в захваченности западными идеями сильно походил на Екатерину. Тильзитский мир с Наполеоном Солженицын считает наивыгоднейшим в то время для России - «и держаться бы этой линии нейтрально-благоприятственных отношений, презрев ворчание петербургских высших салонов и помещиков, лишавшихся вывоза хлеба из-за континентальной блокады (больше бы оставалось для России)». Солженицын негативно характеризует внешнюю политику императора, предполагая совсем другие пути развития страны, но сделанного не вернешь. «Отчего было не держаться столь выгодного России Тильзитского мира, остаться в покое от европейской свалки и укрепляться и здороветь внутренне? Как бы ни расширялся Наполеон в Европе, он не замахивался на Россию, до самого 1811 он пытался избежать столкновения с Россией. Отечественной войны могло и не быть! — всей её славы, но и всех её жертв — если бы не ошибки Александра». «Нет, Тильзитского мира и начавшейся турецкой войны Александру было мало: в том же 1807 он объявил войну Англии; Наполеон “предлагал Финляндию” взять от Швеции — и Александр вступил (1808) в Финляндию и отобрал её у Швеции — а зачем? ещё один нестерпимый груз на русские плечи». Писатель постоянно задает вопрос: с какой целью Александр проводил те или иные действия, для каких нужд все эти войны были? Солженицын не может понять мотивацию императора. «Гнал ли Александр русские войска в Париж по соображениям монархическим, ради восстановления Бурбонов? — нет, он до последнего момента в этом колебался, и вынуждал Бурбонов присягать конституции, сообщил либеральные настроения и Людовику XVIII. Искал ли он территориального вознаграждения для России после столь кровопролитной и победоносной войны? Нет, он не поставил в 1813 Австрии и Пруссии никаких предварительных условий своей помощи». А оказывается все просто – «Россия должна помочь навести порядок в Европе (и создать на будущее против себя две мощных империи — Австрийскую и Германскую)». В результате европейского похода Александр, зараженный красивыми идеями и не понимающий, «какой вред для ведущей в государстве нации создавать многонациональную империю», потребовал часть разделяемой Польши – герцогство Варшавское. И получил в итоге «на столетие ещё один отравленный дар, ещё одно гнездо восстаний, ещё одно бремя на русские плечи и ещё одну причину польской неприязни к России». И для какой русской надобности была политика Александра на Востоке, войны с Персией? Это было «опасное влезание во всё новые и ненужные для России капканы»[20]. И несмотря на то, что внешняя политика Александра была успешной, ее результаты не привели ни к чему хорошему – только расширение империи до необъятных границ, включение в ее состав не славянских наций, внутреннему состоянию которых уделялось больше внимания, чем собственному народу (конституция Царству Польскому), возникновение многочисленных тайных союзов да декабристское восстание.

Страницы: 1 2 3 4 5 6 7

Подобные материалы:

Мнения историков
Большинство современников, близко знавших Александра Александровича, и дореволюционные историки, признавая небольшие умственные способности царя, отмечали наличие у него здравого смысла чувства ответственности за Россию, но при этом неко ...

В чем смысл неоклассического синтеза? Какие идеи положены в основу этого направления в экономической науке?
В 1940 - 1950-е годы американские ученые во главе с Полом Самуэльсоном приложили большие усилия к тому, чтобы увязать новую - кейнсианскую - макротеорию с микроэкономическим анализом неоклассической школы. Основная идея неоклассического с ...

История создания ХИСИ
Харьковская школа архитекторов и строителей была известна ещё во второй половине XVIII столетия. С 1805 года их обучение велось в Харьковском университете, а с 1885-го - в технологическом институте. Революционные потрясения начала XX век ...