Не оставляет в стороне Солженицын и внешнюю политику Александра II, которая, по его мнению, осталась в традиции предыдущих правителей. «В 1856 Горчаков, заменивший Нессельроде, 40 лет мутившего нашу иностранную политику, заявил поначалу очень трезво, что Россия должна сосредоточиться на себе для “собирания сил”. Давно бы нам это понять и проводить. Но этого лозунга не хватило и на год: Россия снова окунулась в европейские дипломатические игры». А внешнеполитические шаги России при Александре II продолжали оставаться недальновидны и проигрышны. «Две несчастные идеи неотступно мучили и тянули всех наших правителей кряду: помогать-спасать христиан Закавказья и помогать-спасать православных на Балканах… подумали бы раньше о белорусах и украинцах». И Александр Исаевич считает, что правильно упрекают российские государственные и мыслящие верхи в мессианизме и в вере в русскую исключительность. Он пишет, что «неустанные войны за балканских христиан были преступлением против русского народа. Защита балканских славян от пангерманизма — была не наша задача». Трудно с ним в этом не согласится. И Солженицын не может не прокомментировать русско-турецкую войну Александра II (какую по счету?). «С боевой стороны война была проведена сенсационно, со впечатляющими всю Европу успехами, зимним переходом балканского хребта (и со множеством жертв и солдатских страданий)». Все, чего так долго жаждали, чего мы добились по Сан-Стефанскому миру, мы проиграли в дипломатической «войне» Европе на Берлинском конгрессе. «Такая “выигранная” война стоит проигранной, а дешевле бы — и вовсе её не начинать. Подорваны были военные силы России и финансовые, угнетено общественное настроение — и как раз отсюда началась, раскатилась эра революционности и террора, вскоре приведшая и к убийству Александра II», - такой итог подвел Солженицын этой войне да и вообще всей внешней политике императора-реформатора.[23]

Александр III возможно единственный правитель в долгой веренице наших императоров получил положительный отзыв от Солженицына: «первым, за полтора столетия, хорошо понимал гибельность российского служения чужим интересам и новых захватов, понимал, что главное внимание должно быть обращено на внутреннее здоровье нации», «от воцарения не вёл ни одной войны». «Именно в это безвоенное царствование сильно укрепился внешнеполитический вес России» - такой вывод сделал писатель. Внутренняя политика Александра III тоже кажется Александру Исаевичу безальтернативной, все возможности, которые были в то время у страны, были использованы императором. Никаких уступок народовольцам, после удавшегося террора против его отца. «Были уменьшены крестьянские подати, даны отсрочки по выкупным платежам; от начавшегося вывоза русского хлеба за границу хлебные цены повысились, к выгоде и крестьян. Александр III ввёл земских начальников (с результатом двойственным), однако ослабил роль крестьян в земстве (большая ошибка) и усилил над земством государственный контроль. Годы шли, состояние страны стабилизовалось». Но не была приведена давно назревшая мера – «расширить правовой строй на крестьянство. Но ни сам царь, ни его ближайшие советники не предложили такого проекта и, значит, не чувствовали неудержимого ритма века». «Так и в состоянии православной церкви, слабевшей сквозь весь петербургский период, Александр III не усмотрел тревожного омертвления, не дал импульса к оживлению церковного организма, не протянул помощи униженным сельским священникам в их бедственном положении, оставил церковь — а с ней и народное православие — в тяжёлом кризисе, хотя ещё не всем ясном тогда». Это отношение к церкви явно огорчает Александра Исаевича. «Однако царствование Александра III было много короче всех остальных, трагически прервано в вершине его возраста и в полноте душевных сил, и нельзя гадать, как он вёл бы себя в наступающие острокритические годы России или даже не допустил бы их».[24]

Россия вообще к концу XIX века была странной империей: «Во всех других известных тогда империях метрополии жирно наживались за счёт колоний, и нигде не было такого порядка, чтобы жители какой колонии имели больше прав и преимуществ, чем жители метрополии. А в России было — как раз всё наоборот». То было отлив средств от центра к окраинам, а население, создавшее и державшее Россию, всё ослаблялось. В России много было сделано для «туземных» национальностей, что пора было позаботится и о «русском племени» - но «у нас уже для того не оставалось исторического времени»[25]. Так в XIX веке был захвачен Бухарский эмират, «когда и все демократические страны Европы с моральной легкостью дозволяли себе любые завоевания. Мне горько и стыдно, что и моя страна участвовала в общеевропейском насильственном покорении слабых народов. Но за 50 лет российского протектората в Средней Азии был мир: не подавлялась религия, быт, личная свобода – и не было движения к восстаниям»[26].

Страницы: 1 2 3 4 5 6 7

Подобные материалы:

Исторические источники
«Письмо к съезду» в.И. Ленина (1923 г.). Постановление ЦК ВКП (б) «О темпах коллективизации и мерах помощи государства колхозному строительству» (1930 г.). Статья И.В. Сталина «Головокружение от успехов» (1930 г.). ...

7 антикитайских отечественных войн
Итак, первым государством, обозначившим свои территориальные претензии в отношении Вьетнама, стал Китай. Китайские императоры в течение многих тысячелетий считали вьетские земли частью своей обширной территории. Так, уже в 214 г. до н.э. ...

Народный фронт.
В конце 30 - х г. народный фронт распадается и президентом Франции становится Эдуард Даладье. Весной 1938 г. Германия присоединяет к себе Австрию. Это привело к окружению Чехословакии. 2 млн. немцев - 20 % населения, которым почему то за ...